- Скажи мне, мудрый...

Старик, однако, молчал. А когда я осторожно коснулся его коленей, чтоб согласно местным обычаям выразить уважение, он чуть вытянулся, будто пронзенный электротоком, и скрипуче, как старое дерево, произнес:

- Стань прахом...

Это было одно из самых сильных проклятий. "Стань прахом" - то есть, умри. Значит, я в первый раз не ошибся с истолкованием.

- Мудрый, ответь мне...

- Стань прахом...

Не было смысла продолжать разговор.

Между тем, шофер, взиравший на нас, совсем потерял терпение.

- Что вам говорит это чучело? - требовательно спросил он. - Мистер, как-вас-там, чем вы тут занимаетесь?

Я выпрямился.

- Он проклинает нас...

- Ну и пошел он к черту! - Шофер сжал кулаки. - Я вам полчаса, наверно, мистер, втолковываю. Нападение на гуманитарный конвой, нам надо отсюда уматывать. Кто вы, врач? У вас есть какая-нибудь машина? Дьявол вас побери, вам что - жить не хочется?..

Волосы и глаза и у него были белые. А вся кожа лица - как у вареного рака.

Вероятно, он не остерегся на солнце.

- Я боюсь, что ничем не смогу вам помочь, - сказал я. - Транспорта у меня не имеется, связи, соответственно, тоже нет. Я вообще не отсюда - как бы объяснить вам попроще? Постарайтесь укрыться, быть может, продержитесь до прихода спасателей...

Шофер тяжело задышал.

- Что вы такое, мистер, городите? Вы хотите сказать, что бросите меня здесь?

- Весьма сожалею...

- Мистер, постойте!

Полный бешенства и испуга он двинулся на меня. Его крепкие кулаки поднялись, точно готовясь к удару. А в одном из них был зажат молоток.

И железное рыло, как в лихорадке, подпрыгивало.

- Это вам не поможет, - внятно сказал я. - Я действительно ничего не могу для вас сделать. Разве что спросить напоследок: есть ли у вас какое-нибудь существенное желание? Что-нибудь такое, чего вы хотели бы в жизни больше всего. Может быть, связанное не с вами, а - со всем человечеством. Вы меня понимаете?..